Category: корабли

Category was added automatically. Read all entries about "корабли".

ДМБ 1951. Продолжение - миноносец "Стойкий"

Посвящается тем замечательным людям, с которыми довелось служить моему деду.
Первая часть - призыв и учебка.


Уникальное фото из нашего семейного фотоархива: эскадренный миноносец "Вице-адмирал Дрозд" в Пиллау (ныне Балтийск) сразу после захвата города нашими частями. На заднем плане - крейсер "Киров".

В прошлом посте я рассказал, как мой дед оказался в гвардейском экипаже. Надо сказать. что он занял единственное вакантное место на миноносце - остальной экипаж состоял из старослужащих матросов, многие из которых были призваны еще до Финской войны. К слову сказать: для меня откровением явилось то, что до Финской на флоте не было шапок. А предохранять органы слуха от неминуемого обморожения на просторах Балтики были призваны шерстяные наушники, причем, насколько я понял из рассказов деда, они были замысловатой формы - не в виде классических наушников с металлической перемычкой (как у радиоприемника), а чуть ли не в виде пары шерстяных чехольчиков, надевавшихся на уши.
Именно на корабле судьба свела моего деда с большим числом интересных, хороших людей, которых он поминает добрым словом и по сей день.
Тогдашние флотские порядки не имели ничего общего с тем, что происходит на флоте в наши дни. Когда я дал почитать деду цитаты с флотского форума, где отставные офицеры вспоминают шутки и "приколы" на современном ВМФ, дед с сожалением заметил: "Распущенность..."
В то время офицеры и, там более, адмиралы, не могли на собрании заявить свою оценку в стиле "Мы плавали, как презервативы в теплых весенних водах". Все только строго, официально - в этом было уважение к окружающим и, в первую очередь, к себе - как к представителям "белой кости" - к офицерам флота.
Командовал эсминцем в тот момент капитан 2-го ранга Дмитрий Львович Кутай, будущий вице-адмирал и декан одного из питерских вузов. Кутай был, что называется, "моряком до мозга костей" и пользовался безграничным уважением среди экипажа, во-первых за свою грамотность и профессионализм, а во-вторых - за справедливость и готовность грудью встать на защиту своих матросов. Бывали случаи, когда морякам эсминца грозило наказание вплоть до трибунала, но Кутай не давал в обиду своих подчиненных, предпочитая наказывать их на корабле, максимум - на гарнизонной гауптвахте (говоря "наказывать", я не имею в виду побои, которыми славятся сегодняшние вооруженные силы; в данном случае речь идет лишь о дисциплинарных мерах).
Collapse )

ДМБ 1951

Не так давно, во время очередного просмотра семейного фотоархива, мне пришла в голову мысль отсканировать флотские фото моего деда. Заодно поспрашивать его о сослуживцах и о воспоминаниях, связанных с фотографиями.
На особую "геройскость" деда не претендую, просто хотел бы поделиться некоторыми воспоминаниями о службе на флоте в военное и послевоенное время, о его сослуживцах - среди которых, кстати, были и настоящие герои.



Дед мой, Николай Васильевич, был в 1944 году призван в ряды РККФ. После прохождения учебы в Кронштадте по специальности химик, он был направлен для прохождения службы на гвардейский э/м "Стойкий", переименованный к тому моменту в "Вице-адмирал Дрозд" в честь погибшего - провалившегося под лед на штабной машине - адмирала.

Когда деда забирали в армию, дед - прошедший еще ПМВ - в качестве напутствия сказал ему, чтобы возвращался либо целым, либо чтобы сразу... лишь бы не остаться калекой. А комиссованный по ранению сосед посоветовал: главное не лезть в офицеры. Ведь в общей солдатской массе не так страшно, а офицеру первым из окопа подниматься...
Но деду повезло, и его направили на Балтийский флот. Блокада Ленинграда уже была снята, и эшелон на всех парах несся в колыбель трех революций. На одном из перегонов кто-то у окна вагона крикнул: "Ребята! Убитые!" Народ сразу ринулся к дверям теплушки: невдалеке от насыпи, на поле, то тут , то там торчали серые бугорки шинелей - следы недавних боев.
В Ленинграде шумная толпа призывников первым делом стала избавляться от тонн продуктов, нагруженных в их рюкзаки заботливыми матерями, сестрами и женами. Продукты продавали ленинградцам или меняли на какую-то полезную в хозяйстве мелочь. Дед до сих пор помнит лица горожан, переживших блокаду (хотя видел он их и в 42-м, когда в их село на Рязанщине заходили беженцы из блокадного города) - землисто-серые, болезненные, будто бы поросшие мхом.


Это самая первая "морская" фотография деда. На обороте подпись: "20.11.1944 г. Кронштадт". Фото было сделано в учебном отряде - сразу после того, как деда и других сельских парней-призывников переодели в новенькие морские форменки.
Здесь дед одет в "форму три": темно-синяя "фланелевка" (сейчас ее кличут "фланкой", тогда же - не ленились и называли несколько длиннее), бескозырка без белого чехла, черные брюки.
Дедушка сегодня смотрит на фото с улыбкой: отмечает, что вытаскивать ленточки бескозырки из-за спины на плечо (как на фото) считалось среди моряков моветоном ("Нечего им торчать, как хвост!" - говорит дед).
Collapse )